Илья Эренбург был военным корреспондентом и публицистом, и его слова стали одним из самых мощных интеллектуальных орудий в борьбе с нацизмом. Его тексты укрепляли волю к сопротивлению, вселяли надежду и формировали нравственное самосознание того времени. Его вклад в победу до сих пор считается неотъемлемой частью исторического и культурного наследия.

Казалось бы, все статьи, написанные Ильей Эренбургом, должны быть известны и описаны. Действительно, на сайте Военной Литературы есть хронологический список его произведений военного времени.

И все же в датском издании произведений Ильи Эренбурга от 1944 года мы наткнулись на название, которого не было в списке. Да и основной текст (переведенный с датского на русский) не появился бы ни в одной антологии. Мыыпедставляем вашему вниманию: “Их традиции”, переведенные с датского обратно на русский.

По-фашистки – “победитель”, а по-нашему – грабитель
Карикатура Дмитрия Моора на военную тематику, одна из многих, представленных на цифровой выставке библиотеки имени Некрасова “Художники победы”.

Их традиции

Передо мной письмо, написанное лейтенантом Рудольфом Шакертом. Посмотрите, что хочет сказать этот немецкий офицер, который находится в госпитале за линией фронта:

“Ты поймешь меня, дорогой Эрнст, моё сердце вот-вот разорвется. Пока ты сидел на крайнем севере, я сражался за Крым. Там погибли мои лучшие друзья. Со школьных лет мы помним, что земля, которая пила немецкую кровь, – это немецкая земля, но, по-видимому, Крым скоро будет эвакуирован. Ханс Тильт говорит только об одном — он не может вынести эвакуации Житомира. Я утешаю себя одним: мы завоевали эти земли своей кровью, кровью лучших, и даже если из-за предательских действий плутократов мы проиграем эту войну, Германия никогда не забудет, что ее дети были на Украине и в Севастополе. Волгу можно назвать походом, но Украина и Крым – это завоевания. Если я пройду через это, я расскажу Отто о садах Крыма, и он будет мечтать о том времени, когда вырастет и сможет вернуть утраченное. У меня такое чувство, что началась столетняя война; возможно, будут паузы, но мы добьемся своего…”

Я прошу читателей задуматься над письмом Шакерта. Он не одинок в мечтах о новых войнах: таких немцев много. Недостаточно того, что мы прогоним немцев. Мы также должны отправиться в Германию. Это необходимо для судьбы будущих поколений. Мы должны отучить немцев от многого — и этого не добьёшься проповедями и речами.

Хуже всего было бы, если бы кто-то поверил в заменитель слез раскаяния, который уже используется в “Дас Рейх”. Как поведет себя немецкий народ на следующий день после окончательного поражения, можно увидеть по поведению пленных немцев. Вот один из последних прибывших заключенных:

— Имя?
— Фриц Лаутер.
— Профессия?
— Клерк.
— Немец?
— Не совсем.
— Как так?
— Видите ли, моя бабушка по материнской линии была наполовину полькой. В целом я симпатизирую русским.
— Вы давно этим занимаетесь?
— Всегда. Это семейная традиция.

Мы знаем эти семейные традиции. Мы испытали их на себе в 1914 году. Теперь мы убедились, насколько они живучи. Лейтенант Шакерт хочет передать их своему сыну Отто. Этим традициям необходимо положить конец.

Я не говорю, что вы можете стереть память немцев. Но пусть они помнят больше, чем 1914 и 1941 годы. Пусть они запомнят год, месяц, число, когда мы вошли в Берлин, и на этот раз совершенно открыто, без стука и без всякого притворства.

Мы не блефуем, мы наносим удар. Мы не кричали на весь мир о “Тиграх” и “Пантерах”. Мы построили отличные танки, которые превзошли “Тигров”. Мы не трубим во все концы об этом оружии, мы его произвели. Мы не придумываем театральных эффектов. Мы не экспериментировали и не создавали бомбы-роботы, способные убить сотни женщин. Мы не фантазируем о “психологических атаках”: нас интересует не психика немцев, а их бренные тела. И именно над этими телами мы сейчас работаем. Мы знаем, что немцев невозможно образумить, и мы боремся с ними не заявлениями, а гранатомётами. Мы атакуем так яростно, потому что устали от немцев: мы хотим избавиться от них раз и навсегда. Мы хотим жить. Это довольно просто, и в этом секрет нашего наступления. Наши сердца говорят “четвёртый год”. И мы делаем все, чтобы не было пятой зимы. Наши войска рвутся вперед с мыслью: “Четвертой зимы может и не быть”. Мы охвачены огромным нетерпением. Мы продвигаемся вперёд, потому что стоим на границах Германии. Мы направляемся туда. Мы спешим навстречу самой прекрасной из всех девушек – Справедливости. Раненый гранатомётчик сказал мне: “Какая жалость … Говорят, мне придётся целый месяц пролежать в постели”. Я попытался утешить его, сказав, что нам придётся обойтись без него. Он сердито говорит: “Я должен дойти до в Берлина … они убили мою жену …” Мы так быстро продвигаемся вперёд, потому что не только этот гранатомётчик, но и все мы испытываем непреодолимое желание попасть в Берлин. И теперь мы все знаем: скоро мы будем там.

Илья Эренбург, 1944